От вращения в чашке образовалась вогнутая поверхность.
Вот это да, подумал я. Ведь абсолютная бессмертность
Приходит вот также, невзначай.
Ведь между отсутствием вогнутостьи и смертью так много общего.
Разница лишь в том, что они обозначают разные понятия.
К их пониманию приблизит вас наитие,
Полное осознание смыслового размытия.
Ведь это просто,
Ведь это как разница между пустой головой и полой,
Как разница между обнаженной женщиной и голой.
И речь тут даже не о чае и не о поверхности,
А о преодолении смертности
Через помешивание ложечкой.
Преодоление смертности есть лестница,
И ни к чему об этом спорить,
Смерть ведь такая прелестница,
Она приходит к тем, кто в ссоре,
Она прилетает к тем, кто в горе,
Садится на плечо и пьет их горючие слезы.
А ведь слезы, это несбыточные грезы,
Ведь если их собрать, и помешать ложечкой,
Ничего хорошего из этого не выйдет.
Бессмертность достигнута вовсе не будет,
Над слезами будут смеятся люди,
И только дух обыденности вон изыйдет.
Вот так, хотел просто чаю испить,
А пришлось вместо этого о сути бессмертности говорить.
Теперь можно как вареный овощь,
Или даже как бисер,
Швырять этот стих перед толпой симпатичных свинок и их хряков.
Такой вот вышел корявый опус, хотя я даже и не Богомяков.
